Хмурый полдень XXI век. Нацистские концлагеря в годы Второй мировой войны

November 22nd, 2018 , 09:18 am

Но самой главной целью нашего пребывания в Польше было посещение самого крупного фашистского концентрационного лагеря смерти - Освенцим (Аушвиц), один из символов которого циничная надпись над главными воротами лагеря «Arbeit macht frei» - "Труд делает свободным".

Проход на территорию музея концлагеря бесплатный, видимо, это вызвано желанием рассказать всему миру о том, что тут происходило в годы Второй мировой войны. Плата идет только за экскурсию (если вы хотите ее, естественно), которые проходят на разных языках в определенное время. Перед поездкой посмотрите внимательно сайт, чтобы узнать день и время, когда будет проходить русскоязычная, гулять без гида тут не имеет особого смысла. Я был тут уже второй раз, поэтому повел ребят сам.


Освенцим также известен под немецким названием Аушвиц и состоял из трех основных лагерей: Аушвиц 1, Аушвиц 2 Биркенау и Аушвиц 3 Мановиц.

В этом посте я расскажу только о первом Освенциме.

Аушвиц 1 был основан 20 мая 1940 года на основе кирпичных двух и трёхэтажных строений бывших польских, а ранее австрийских казарм, и служил административным центром всего комплекса.

Первая группа, из 728 польских политических заключенных прибыла в лагерь 14 июня того же года. На протяжении двух лет количество заключенных варьировалось от 13 до 16 тысяч, а к 1942 году достигло 20 000.

Некоторые не смогли пережить долгой дороги в холоде или в летнюю жару без еды и воды, поэтому из вагонов очень часто выгружали трупы.

Заключенные лагеря делились на классы, что было визуально отражено нашивками на одежде.

Изматывающий график работ и скудная пища стали причиной многочисленных смертей. В лагере Освенцим 1 существовали отдельные блоки, служившие для различных целей.

В блоках 11 и 13 производились наказания для нарушителей списка правил лагеря. Людей по 4 человека помещали в «стоячие камеры» площадью 1 кв. метр, где им приходилось стоять всю ночь, на следующее утро им как всем приходилось еще работать, естественно, в таких условиях долго не жили. Более жесткие меры подразумевали медленные убийства: провинившихся либо сажали в герметичную камеру, где они умирали от нехватки кислорода, либо просто морили голодом до смерти.

Вокруг всего лагеря было натянуто два ряда колючей проволоки, которая находилась под напряжением.

Очень часто, не вынося мучений лагеря, заключенные принимали попытку самоубийства и бросались на забор. Эти попытки старались не допустить надсмотрщики на вышках.

Сбежать из лагеря было практически невозможно. Если это удавалось, то тогда в лагерь вместо заключенного отправлялась вся его семья. Или расстреливались все, кто жил с беглецом в одном помещении.

3 сентября 1941 г. СС произвел первое испытание травления газом в блоке 11, убив около 600 советских заключенных. Но заключенные умерли не сразу. После первых суток нацисты спустились в камеру и увидели, что заключенные все еще умирают в жесточайших мучениях, после этого увеличили дозу газа, на второй день уже все были мертвы. Тест был признан успешным, и один из бункеров был переконструирован в газовую камеру и крематорий. Камера функционировала с 1941 по 1942, а затем её перестроили в бомбоубежище СС.

На этой фотографии представлена модель газовых камер и печей. Камеры находились под землей, печи для сжигания трупов над ними. Людей убеждали, что их отправляют в баню, поэтому они до последнего момента не знали, что будут убиты. В первом помещении узников заставляли снять одежду и загоняли во второе помещение более узкое и тесное. В помещение разом заводилось около 2000 человек, после чего двери крепко закрывали и подавали газ, через 15-20 минут все погибали. У убитых выдирали золотые зубы, снимали украшения и стригли волосы. После этого трупы транспортировали к печам, где огонь горел постоянно. В случае, если печи не справлялись с работой, за крематорием разжигали кострища, где сжигали остальные тела. Всю работу выполняли сами заключенные из "зондеркомандо" (из числа самих же заключенных), которых тоже через несколько месяцев убивали, меняя на других заключенных.

Жестяные банки из-под использованного "Циклон Б" - газа, который использовали для убийства людей в камерах (ранее он служил для уничтожения насекомых и вредителей). Представляет собой гранулы, которые начинали выделять газ при комнатной температуре.

Чем теплее было, тем быстрее выделялся газ, поэтому быстрого убийства в газовых камерах немцы заталкивали максимальное количество человек. По словам коменданта Аушвиц Рудольфа Гёсса, для умерщвления 1500 человек, было необходимо около 5-7 кг газа. Парадоксально, но это вещество было придумано в 1922 году под руководством Фрица Габера - еврея по национальности. Некоторые члены его семьи погибли в "лагерях смерти".

Урна с горстью пепла сожженных тел, взятого на территории лагеря, увековечивает память о погибших.

Один из самых тяжелых "экспонатов" музея - волосы погибших людей. После освобождения лагеря было найдено на складе 7 тонн волос. Фашисты использовали волосы для дела: ткали полотна, сетки и прочие хозяйственные принадлежности.

Очень сильны и экспозиции с вещами погибших заключенных - обувью, чемоданами, кастрюлями, одеждой, очками, протезами.

Люди сюда ехали обманутые, им говорили, что они едут на работу. Некоторым евреям даже продавали несуществующие земли и места на заводах. Поэтому все брали с собой личные и ценные вещи, продовольствие.

Стены одного из блоков увешаны фотографиями погибших в Освенциме людей.

Самые страшные блоки в Освенцим - 10 и 11.

В 10 блоке с целью разработки быстрого метода биологического уничтожения славян профессор Карл Клауберг проводил над еврейками эксперименты по стерилизации, а доктор Йозеф Менгеле в рамках генетических и антропологических опытов проводил эксперименты на детях-близнецах и детях с физическими недостатками.

В 11 блоке в залах с правой и левой стороны коридора помещали заключенных, ожидающих приговора чрезвычайного полицейского суда, который приезжал в лагерь Аушвиц из Катовице один-два раза в месяц. В течение 2-3 часов своей работы он выносил от нескольких десятков до свыше сотни смертных приговоров.

Между блоками 10 и 11 находился пыточный двор, где заключенных в лучшем случае просто застреливали. Под каменным забором во дворе была сооружена большая стена из черных изоляционных плит, обшитая поглощающим материалом. Эта стена стала последней гранью жизни тысяч людей, приговоренных судом гестапо к смерти за нежелание предать родину, попытку бегства и политические "преступления". Стена, у которой производился расстрел, все еще существует, на фотографии ниже к ней возлагают цветы.

Камера и крематорий были воссозданы из оригинальных деталей и существуют и по сей день в качестве памятника жестокости фашистов. Таких сдвоенных печей в каждом крематории располагалось три, в каждой печи помещалось за раз 2-3 трупа, за день в одном крематории сжигалось до 350 тел. Так что количество убийств определялось не возможностями газовых камер, а производительностью печей.



Освенцим — город, ставший символом беспощадности фашистского режима; город, где развернулась одна из самых бессмысленных драм в истории человечества; город, где были жестоко умерщвлены сотни тысяч человек. В расположенных здесь концлагерях нацистами были построены страшнейшие конвейеры смерти, уничтожавшие до 20 тысяч человек каждый день... Сегодня я начинаю рассказывать про одно из самых жутких мест на земле — концентрационные лагеря в Освенциме. Предупреждаю, фотографии и описания, оставленные ниже, могут оставить тяжёлый след в душе. Хотя лично я считаю, что каждый человек должен прикоснуться и пропустить через себя эти страшные страницы нашей истории...

Моих комментариев к фотографиям в этом посте будет совсем мало — это слишком деликатная тема, высказывать свою точку зрения по которой я, как мне кажется, не имею морального права. Честно признаюсь, что посещение музея оставило тяжёлый шрам на сердце, который до сих пор не хочет затягиваться...

Большинство комментариев к фотографиям написаны на основе путеводителя (

Концлагерь в Освенциме был самым большим гитлеровским концентрационным лагерем для поляков и узников других национальностей, которых гитлеровский фашизм обрекал на изоляцию и постепенное уничтожение голодом, тяжёлой работой, экспериментами, а также на немедленную смерть в результате массовых и индивидуальных казней. С 1942 года лагерь стал крупнейшим центром истребления европейских евреев. Большинство депортированных в Освенцим евреев погибло в газовых камерах сразу же после прибытия, без регистрации и обозначения лагерными номерами. Именно поэтому очень сложно установить точное число убитых — историки сходятся на цифре около полутора миллионов человек.

Но вернёмся к истории появления лагеря. В 1939 году Освенцим и его окрестности вошли в состав Третьего рейха. Город был переименован в Аушвиц. В этом же году у фашистского командования возникает идея создания концентрационного лагеря. Местом для создания первого лагеря были выбраны опустевшие довоенные казармы недалеко от Освенцима. Концлагерь получает название Аушвиц-I.

Приказ об образовании датируется апрелем 1940 года. Комендантом лагеря назначается Рудольф Гёсс. 14 июня 1940 года гестапо направляет в Аушвиц-I первых заключённых — 728 поляков из тюрьмы в Тарнове.

В лагерь ведут ворота с циничной надписью: «Arbeit macht frei» (Труд делает свободным), через которые заключенные ежедневно отправлялись на работу и возвращались десять часов спустя. На маленьком скверике рядом с кухней, лагерный оркестр играл марши, которые должны были ускорить движение заключенных и облегчить нацистам их пересчет.

В момент основания лагерь состоял из 20 построек: 14 одноэтажных и 6 двухэтажных. В 1941—1942 годах силами заключенных на всех одноэтажных зданиях был надстроен один этаж и построены еще восемь корпусов. Общее число многоэтажных строений в лагере составляло 28 (кроме кухни и хозяйственных корпусов). Среднее число узников колебалось в границах 13-16 тысяч заключенных, а в 1942 году достигло свыше 20 тысяч. Заключенных помещали в блоках, используя для этой цели также чердачные и подвальные помещения.

Наряду с ростом числа заключенных увеличивался территориальный объём лагеря, который постепенно превратился в огромный комбинат для уничтожения людей. Аушвиц I стал базой для целой сети новых лагерей.

В октябре 1941 года, после того как для вновь пребывающих заключённых в Аушвиц-I уже не хватало места, начались работы по строительству ещё одного концлагеря, получившего название Аушвиц-II (он также известен под названиями Бирекнау и Бжезинка). Этому лагерю суждено было стать крупнейшим в системе нацистских лагерей смерти. Я .

В 1943 году в Моновицах под Освенцимом на территории завода IG Ferbenindustrie был построен ещё один лагерь — Аушвиц III. Кроме того, в 1942—1944 годах было построено около 40 филиалов освенцимского лагеря, которые подчинялись Аушвицу III и были расположены главным образом вблизи металлургических комбинатов, шахт и фабрик, использующих заключенных в качестве дешёвой рабочей силы.

У прибывших узников забирали одежду и все предметы личного пользования, их стригли, дезинфицировали и мыли, а потом им давали номера и регистрировали. Первоначально каждого из узников фотографировали в трёх позициях. С 1943 года узников начали татуировать — Аушвиц стал единственным гитлеровским лагерем, в котором узникам делали татуировки с их номером.

В зависимости от причин ареста, узники получали треугольники разного цвета, которые вместе с номерами нашивались на лагерную одежду. Политзаключённым полагался треугольник красного цвета, евреи носили шестиконечную звезду, состоящую из желтого треугольника и треугольника того цвета, который соответствовал причине ареста. Чёрные треугольники получали цыгане и те узники, которых гитлеровцы считали антиобщественными элементами. Свидетелям Иеговы нашивались фиолетовые треугольники, гомосексуалистам розовые, а уголовникам — зелёные.

Скудная лагерная полосатая одежда не защищала узников от холода. Бельё менялось с промежутками в несколько недель, а иногда даже с месячным интервалом, причём у узников не было возможности его стирать, что приводило к эпидемиям различных заболеваний, в особенности сыпного и брюшного тифа, а также чесотки.

Стрелки лагерных часов безжалостно и монотонно отмеривали время жизни узника. От утреннего до вечернего гонга, от одной тарелки супа до следующей, от первой поверки до того момента когда труп узника был сосчитан в последний раз.

Одним из бедствий лагерной жизни были поверки, на которых проверяли численность заключенных. Они длились по несколько, а иногда свыше десятка часов. Лагерные власти очень часто объявляли штрафные поверки, во время которых узники должны были сидеть на корточках или стоять на коленях. Бывали и такие случаи, когда им приказывали держать руки поднятыми вверх в течение нескольких часов.

Наряду с казнями и газовыми камерами, эффективным средством уничтожения узников была изнурительная работа. Заключённых трудоустраивали в различных секторах хозяйства. Поначалу они работали при строительстве лагеря: строили новые корпуса и бараки, дороги и дренажные канавы. Немного позже дешевую рабочую силу узников всё чаще стали использовать промышленные предприятия Третьего рейха. Узнику приказывали исполнять работу бегом, без секунды отдыха. Темп работы, мизерные порции пропитания, а также постоянные побои и издевательство увеличивали смертность. Во время возвращения узников в лагерь, убитых или раненых волокли либо везли на тачках или тележках.

Калорийность дневного рациона узника составляла 1300—1700 калорий. На завтрак узник получал около литра «кофе» либо отвара из трав, на обед — около 1 литра постного супа, зачастую сваренного из подгнивших овощей. Ужин состоял из 300-350 граммов чёрного глинистого хлеба и небольшого количества других добавок (напр. 30 г. колбасы либо 30 г. маргарина или сыра) и напитка из трав или «кофе».

В Аушвице-I большинство заключенных жило в двухэтажных кирпичных корпусах. Жилищные условия во все времена существования лагеря были катастрофическими. Заключенные, доставленные первыми эшелонами, спали на соломе, разбросанной на бетонном полу. Позже были введены подстилки из сена. В помещении, в котором едва умещалось 40-50 человек, спало около 200 заключенных. Установленные позже трехъярусные нары отнюдь не улучшили жилищных условий. На одном ярусе нар лежало чаще всего 2 узника.

Малярийный климат Освенцима, плохие жилищные условия, голод, скудная одежда, несменяемая долгое время, нестиранная и незащищающая от холода, крысы и насекомые приводили к массовым эпидемиям, которые резко сокращали ряды узников. Большое количество больных, обращавшихся в больницу, не принимались по причине ее переполненности. В связи с этим врачи СС периодически проводили селекцию как среди больных, так и среди заключенных, находящихся в других корпусах. Ослабевших, и не подающих надежды на быстрое выздоровление, отправляли на смерть в газовые камеры либо умерщвляли в больнице, вводя им непосредственно в сердце дозу фенола.

Именно поэтому заключенные называли больницу «преддверием крематория». В Аушвице узники подвергались многочисленным преступным экспериментам, проводимым врачами СС. Так, например, профессор Карл Клауберг с целью разработки быстрого метода биологического уничтожения славян проводил на еврейках в корпусе №10 основного лагеря преступные эксперименты стерилизации. Доктор Йозеф Менгеле в рамках генетических и антропологических опытов проводил эксперименты на детях близнецах и детях с физическими недостатками.

Кроме того в Освенциме осуществлялись разного рода опыты с применением новых лекарств и препаратов: в эпителий заключенных втирались токсические субстанции, проводилась пересадка кожи... Во время этих экспериментов погибло сотни узников и узниц.

Несмотря на тяжелые условия жизни, постоянный террор и опасность, узники лагеря вели тайную подпольную деятельность против фашистов. Она принимала разные формы. Установление контактов с польским населением, живущим на окололагерной территории, сделало возможной нелегальную передачу продуктов и медикаментов. Из лагеря передавалась информация о совершаемых СС преступлениях, пофамильные списки узников, эсэсовцев и вещественные доказательства преступлений. Все посылки были спрятаны в разных, часто специально для этой цели предназначенных предметах, а корреспонденция между лагерем и центрами движения сопротивления была зашифрована.

В лагере проводилась работа по оказанию помощи узникам и разъяснительная работа в области международной солидарности против гитлеризма. Велась также культурная деятельность, состоявшая в организации дискуссий и встреч, на которых узники декламировали лучшие произведения отечественной литературы, а также в тайном проведении богослужений.

Площадь поверок — здесь эсэсовцы проверяли численность заключённых.

Здесь же проводились публичные казни на переносной или общей виселице.

В июле 1943 года эсэсовцы повесили на ней 12 польских узников за то, что они поддерживали отношения с гражданским населением и помогли совершить побег 3 товарищам.

Двор между корпусами №10 и №11 ограждён высокой стеной. Деревянные ставни, надетые на окна в блоке №10, должны были сделать невозможным наблюдение проводимых здесь казней. Перед «Стеной смерти» эсэсовцы расстреляли несколько тысяч узников, преимущественно поляков.

В подземельях корпуса №11 находилась лагерная тюрьма. В залах с правой и левой стороны коридора помещали заключённых, ожидающих приговора военно-полевого суда, который приезжал в Аушвиц из Катовиц и в течение заседания, длившегося 2-3 часа, выносил от нескольких десятков до свыше ста смертных приговоров.

Перед расстрелом все должны были раздеться в умывальных комнатах, и если количество приговоренных к смерти было слишком малым, приговор приводился в исполнение прямо там. Если количество приговорённых было достаточным — их через небольшую дверь выводили на расстрел к «Стене смерти».

Система наказаний, которую СС применяло в гитлеровских концентрационных лагерях, была одним из фрагментов хорошо запланированного преднамеренного уничтожения узников. Заключённый мог быть наказан за все: за то, что сорвал яблоко, справлял нужду во время работы, или за то, что вырвал собственный зуб, чтобы обменять его на хлеб, даже за слишком медленную, по мнению эсэсовца, работу.

Заключенных наказывали плетьми. Вешали за скрученные руки на специальных столбах, помещали в подземелья лагерной тюрьмы, заставляли выполнять штрафные упражнения, стойки, либо направляли в штрафные команды.

В сентябре 1941 года здесь была произведена попытка массового уничтожения людей при помощи ядовитого газа «Циклон Б». Тогда погибло около 600 советских военнопленных и 250 больных узников из лагерной больницы.

В камерах, расположенных в подвалах, помещали узников и мирных жителей, которые подозревались в связях с узниками или оказании помощи при побегах, узников, приговоренных к голодной смерти за побег сокамерника и тех, которых эсэсовцы считали виновными с нарушении лагерных правил или против которых велось расследование.

Всё имущество, которое депортированные в лагерь люди привозили с собой, отбиралось эсэсовцами. Его сортировали и складывали в огромных бараках в Аушивце-II. Склады эти носили название «Канада». Я ещё расскажу про них в следующем репортаже.

Имущество, расположенное на складах концлагерей, потом вывозилось в Третий рейх для нужд вермахта. Золотые зубы, которые удаляли с трупов убитых людей, переплавлялись в слитки и отправлялись в Центральное Санитарное управление СС. Прах сожжённых узников использовался в качестве навоза или им засыпали близлежащие пруды и русла рек.

Предметами, которые ранее принадлежали людям, погибшим в газовых камерах, пользовались эсэсовцы, входящие в состав лагерного персонала. Например, они обращались к коменданту с просьбой выдать детские коляски, вещи для младенцев и другие предметы. Несмотря на то, что награбленное имущество постоянно вывозилось целыми поездами, склады были переполнены, а пространство между ними зачастую заполняли груды не рассортированного багажа.

Вязи с приближением к Освенциму Советской Армии, со складов срочно вывозились самые ценные вещи. За несколько дней до освобождения эсэсовцы подожгли склады, затирая следы преступления. Сгорело 30 бараков, а в тех, которые остались, после освобождения было найдено много тысяч пар обуви, одежды, зубных щеток, кисточек для бритья, очков, протезов...

Освобождая лагерь в Освенциме, Советская Армия обнаружила на складах около 7 тонн волос, упакованных в мешки. Это были те остатки, которые лагерные власти не успели продать и отправить на фабрики Третьего рейха. Проведённый анализ показал, что на них имеются следы цианистого водорода, особого отравляющего компонента препаратов под названием «Циклон Б». Из человеческих волос немецкие фирмы в числе других изделий производили волосяную портняжную бортовку. Найденные в одном из городов рулоны бортовки, находящиеся в витрине, были отданы на анализ, результаты которого показали, что она изготовлена из человеческих волос, скорее всего — женских.

Очень трудно представить себе те трагические сцены, которые ежедневно разыгрывались в лагере. Бывшие узники — художники — пытались передать атмосферу тех дней в своем творчестве.

Тяжелая работа и голод приводили к полному истощению организма. От голода узники заболевали дистрофией, что очень часто кончалось смертью. Эти фотографии были сделаны после освобождения; на них представлены взрослые узницы, весившие от 23 до 35 кг.

В Аушвице кроме взрослых находились и дети, которых направляли в лагерь вместе с родителями. Прежде всего это были дети евреев, цыган, а также поляков и русских. Большинство детей-евреев погибало в газовых камерах сразу же после прибытия в лагерь. Немногих из них после тщательного отбора направляли в лагерь, где они подчинялись тем же строгим правилам, что и взрослые. На некоторых из детей, например, на близнецах, проводили преступные эксперименты.

Один из страшнейших экспонатов — макет одного из крематориев в лагере Аушвиц-II. В среднем в таком здании за сутки убивали и сжигали около 3 тысяч человек...

А это уже крематорий в Аушвице-I. Он был расположен за лагерной оградой.

Самым большим помещением в крематории был морг, который переделали во временную газовую камеру. Здесь в 1941 и 1942 годах убивали советских узников и евреев из гетто, организованных немцами на территории Верхней Силезии.

Во второй части находятся реконструированные из сохранившихся подлинных металлических элементов две из трех печей, в которых в течение суток сжигалось около 350 тел. В каждой реторте одновременно помещалось 2-3 трупа.

Концлагеря в Польше были за 20 лет до немецких «фабрик смерти»

Ад польских концлагерей и плена уничтожил десятки тысяч наших соотечественников. За два десятилетия до Хатыни и Освенцима.
Военный ГУЛАГ второй Речи Посполитой - это более десятка концлагерей, тюрьмы, сортировочные станции, пункты сосредоточения и различные военные объекты вроде Брестской крепости (здесь было четыре лагеря) и Модлина. Стшалково (на западе Польши между Познанью и Варшавой), Пикулице (на юге, недалеко от Перемышля), Домбе (под Краковым), Вадовицы (на юге Польше), Тухоле, Шиптюрно, Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Бобруйск…

А также - Гродно, Минск, Пулавы, Повонзки, Ланьцут, Ковель, Стрый (в западной части Украины), Щелково... Здесь нашли страшную, мучительную смерть десятки тысяч красноармейцев, оказавшиеся в польском плену после советско-польской войны 1919-1920 годов.

Отношение к ним польской стороны предельно четко выразил комендант лагеря в Бресте, заявивший в 1919 году: «Вы, большевики, хотели отобрать наши земли у нас - хорошо, я вам дам землю. Убивать я вас не имею права, но я буду так кормить, что вы сами подохнете». Слова не разошлись с делом. Согласно воспоминаниям одной из прибывших из польского плена в марте 1920 года, «13 дней мы хлеба не получали, на 14 день, это было в конце августа, мы получили около 4 фунтов хлеба, но очень гнилого, заплесневелого... Больных не лечили, и они умирали десятками...».

Из доклада о посещении лагерей в Брест-Литовске уполномоченными Международного комитета Красного Креста в присутствии врача французской военной миссии в октябре 1919 года: «От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев, - единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по 300 человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья... Жалобы. Они одинаковы и сводятся к следующему: мы голодаем, мы мерзнем, когда нас освободят? Следует, однако, отметить как исключение, подтверждающее правило: большевики заверили одного из нас в том, что они предпочли бы теперешнюю свою участь участи солдат на войне. Выводы. Этим летом из-за скученности помещений, не пригодных для жилья; совместного тесного проживания здоровых военнопленных и заразных больных, многие из которых тут же и умирали; недостаточности питания, о чем свидетельствуют многочисленные случаи истощения; отеков, голода в течение трех месяцев пребывания в Бресте, - лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь... Две сильнейшие эпидемии опустошили этот лагерь в августе и сентябре - дизентерия и сыпной тиф. Последствия были усугублены тесным совместным проживанием больных и здоровых, недостатком медицинской помощи, питания и одежды... Рекорд смертности был поставлен в начале августа, когда в один день от дизентерии скончались 180 человек... В период с 27 июля по 4 сентября, т.е. за 34 дня, в лагере Бреста умерли 770 украинских военнопленных и интернированных. Следует напомнить, что число пленных, заключенных в крепости, в августе постепенно достигло, если нет ошибки, 10 000 чел., а 10 октября составляло 3861 чел.».


Такими советские пришли в Польшу в 1920 году

Позже «из-за неподходящих условий» лагерь в Брестской крепости был закрыт. Однако в других лагерях ситуация зачастую была еще хуже. В частности член комиссии Лиги Наций профессор Торвальд Мадсен, посетивший «обычный» польский лагерь для пленных красноармейцев в Вадовицах в конце ноября 1920 года, назвал его «одной из самых страшных вещей, которые он видел в жизни». В этом лагере, как вспоминал бывший узник Козеровский, пленных «избивали круглые сутки». Вспоминает очевидец: «Длинные прутья всегда лежали наготове... при мне засекли двух солдат, пойманных в соседней деревне... Подозрительных зачастую переводили в особый штрафной барак, оттуда уже не выходил почти никто. Кормили «один раз в день отваром из сушеных овощей и килограммом хлеба на 8 человек». Имели место случаи, когда оголодавшие красноармейцы ели падаль, отбросы и даже сено. В лагере Щелково «военнопленных заставляют на себе вместо лошадей возить собственные испражнения. Они таскают и плуги и бороны» АВП РФ.Ф.0384.Оп.8.Д.18921.П.210.Л.54-59.

Не лучшими были условия на пересылках и в тюрьмах, где содержались также и политические заключенные. Весьма красноречиво охарактеризовал положение красноармейцев начальник распределительной станции в Пулавах майор Хлебовский: «несносные пленные в целях распространения беспорядков и ферментов в Польше» постоянно поедают картофельные очистки из навозной кучи. Только за 6 месяцев осенне-зимнего периода 1920-1921 годов в Пулавах погибло 900 военнопленных из 1100. О том, что представлял собой польский концлагерь на сборной станции в белорусском Молодечино, красноречивее всего сказал заместитель начальника санитарной службы фронта майор Хакбейл: «Лагерь пленных при сборной станции для пленных - это был настоящий застенок. Никто об этих несчастных не заботился, поэтому ничего удивительного в том, что человек немытый, раздетый, плохо кормленный и размещенный в неподходящих условиях в результате инфекции был обречен только на смерть». В Бобруйске «находилось до 1600 пленных красноармейцев (а также приговоренные к смерти белорусские крестьяне Бобруйского уезда. - Авт.), большинство которых совершенно голые»...

По свидетельству советского писателя, сотрудника ЧК в 20-е годы Николая Равича, арестованного поляками в 1919 году и побывавшего в тюрьмах Минска, Гродно, Повонзках и лагере Домбе, в камерах было так тесно, что только счастливчики спали на нарах. В минской тюрьме в камере повсюду были вши, особенно ощущался холод, поскольку верхняя одежда была отобрана. «Кроме осьмушки хлеба (50 граммов), утром и вечером полагалась горячая вода, в 12 часов та же вода, приправленная мукой и солью». Пересыльный пункт в Повонзках «был забит русскими военнопленными, большинство из которых были калеки с искусственными руками и ногами». Германская революция, пишет Равич, освободила их из лагерей и они стихийно пошли через Польшу к себе на родину. Но в Польше они были задержаны специальными заслонами и загнаны в лагеря, а некоторые на принудительные работы».






А такой «прием» ждал их в плену…

Большинство польских концлагерей были сооружены за весьма короткий отрезок времени, некоторые построены еще немцами и австро-венграми. Для длительного содержания пленных они были совершенно не приспособлены. Например, лагерь в Домбе под Краковом являл собой целый город с многочисленными улицами и площадями. Вместо домов - бараки с неплотными деревянными стенами, многие без деревянных полов. Все это окружено рядами колючей проволоки. Условия содержания узников зимой: «большинство без обуви - совсем босые... Кроватей и нар почти нет... Ни соломы, ни сена нет вообще. Спят на земле или досках. Одеял очень мало». Из письма председателя российско-украинской делегации на мирных переговорах с Польшей Адольфа Иоффе председателю польской делегации Яну Домбскому от 9 января 1921 года: «В Домбе большинство пленных босые, а в лагере при штабе 18-й дивизии большая часть не имеют никакой одежды».

О положении в Белостоке свидетельствуют сохранившиеся в Центральном военном архиве письма военного медика и главы санитарного управления МВД генерала Здзислава Гордыньского-Юхновича. В декабре 1919 года он в отчаянии докладывал главному врачу Войска Польского о своем визите на сортировочную станцию в Белостоке: «Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед глазами каждого, кто попадает в лагерь... Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске... В лагере царит невообразимая грязь и беспорядок. У дверей бараков кучи человеческих отходов, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные настолько ослаблены, что они не в состоянии дойти до отхожих мест. Те, в свою очередь, пребывают в таком состоянии, что невозможно приблизиться к сиденьям, так как весь пол покрыт толстым слоем человеческих испражнений. Бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По моим данным, среди 1 400 пленных вообще нет здоровых. Покрытые лохмотьями, они прижимаются друг к другу, пытаясь согреться. Царит смрад, исходящий от больных дизентерией и гангреной, опухших от голода ног. Двое особенно тяжело больных лежали в собственных испражнениях, вытекавших из разорванных штанов. У них не было сил, чтобы переместиться в сухое место. До чего же страшная картина». Бывший узник польского лагеря в Белостоке Андрей Мацкевич позже вспоминал, что заключенный, которому везло, получал в день «небольшую порцию черного хлеба весом около 1/2 фунта (200 гр.), один черепок супа, похожего скорее на помои, и кипятку».

Концентрационный лагерь в Стшалково, расположенный между Познанью и Варшавой, считался самым страшным. Он появился на рубеже 1914-1915 годов как немецкий лагерь для пленных с фронтов Первой мировой войны на границе между Германией и Российской империей - возле дороги, соединяющей две приграничных местности - Стшалково с прусской стороны и Слупцы с российской. После окончания Первой мировой лагерь было решено ликвидировать. Однако вместо этого он перешел от немцев к полякам и стал использоваться как концлагерь для военнопленных красноармейцев. Как только лагерь стал польским (с 12 мая 1919 года), смертность военнопленных в нем в течение года увеличилась более чем в 16 раз. 11 июля 1919 года распоряжением министерства обороны Речи Посполитой ему было присвоено название «лагерь для военнопленных №1 под Стшалково» (Obóz Jeniecki Nr 1 pod Strzałkowem).


О таком обеде можно было только мечтать…

После заключения Рижского мирного договора концлагерь в Стшалково стал также использоваться для содержания интернированных лиц, в том числе русских белогвардейцев, военнослужащих так называемой Украинской народной армии и формирований белорусского «батьки»-атамана Станислава Булак-Булаховича. О том, что творилось в этом концлагере, свидетельствуют не только документы, но и публикации тогдашней печати.

В частности, «Новый Курьер» от 4 января 1921 года описал в нашумевшей тогда статье шокирующую судьбу отряда из нескольких сотен латышей. Эти солдаты во главе с командирами дезертировали из Красной Армии и перешли на польскую сторону, чтобы таким образом вернуться на родину. Польскими военными они были приняты весьма радушно. Перед тем как их отправили в лагерь, им дали справку, что они добровольно перешли на сторону поляков. Грабеж начался уже по пути в лагерь. С латышей сняли всю одежду, за исключением нижнего белья. А у тех, кому удалось спрятать хоть часть своих вещей, все отобрали в Стшалково. Они остались в тряпье, без обуви. Но это мелочь по сравнению с систематическими издевательствами, которыми их стали подвергать в концлагере. Началось все с 50 ударов плетками из колючей проволоки, при этом латышам говорили, что они - еврейские наемники и живыми из лагеря не выйдут. Более 10 человек умерли от заражения крови. После этого пленных оставили на три дня без еды, запрещая выходить за водой под страхом смерти. Двоих расстреляли без каких-либо причин. Вероятнее всего, угроза была бы приведена в исполнение, и ни один из латышей не покинул бы лагерь живым, если бы его начальники - капитан Вагнер и поручик Малиновский - не были арестованы и отданы следственной комиссией под суд.

В ходе расследования, помимо прочего, выяснилось, что прогулки по лагерю в сопровождении капралов с плетками из проволоки и избиение пленных были любимым занятием Малиновского. Если избиваемый стонал или просил пощады, его пристреливали. За убийство пленного Малиновский поощрял часовых 3 папиросками и 25 польскими марками. Польские власти скандал и дело постарались быстро замять.

В ноябре 1919 года военные власти докладывали комиссии Польского сейма о том, что крупнейший польский лагерь для пленных №1 в Стшалкове «очень хорошо оборудован». Реально в то время крыши лагерных бараков были дырявыми, и в них не были оборудованы нары. Вероятно, считалось, что для большевиков и это хорошо. Представительница Красного Креста Стефания Семполовска писала из лагеря: «Барак для коммунистов так переполнен, что сдавленные узники были не в состоянии лечь и стояли, подпирая один другого». Не изменилась ситуация в Стшалкове и в октябре 1920 года: «Одежда и обувь весьма скудная, большинство ходят босые... Кроватей нет - спят на соломе... Из-за недостатка пищи пленные, занятые чисткой картофеля, украдкой едят его сырым».

В докладе российско-украинской делегации констатируется: «Содержа пленных в нижнем белье, поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиение в/пленных практиковалось на каждом шагу...». Говорят очевидцы: «Ежедневно арестованных выгоняют на улицу и вместо прогулок гоняют бегом, приказывая падать в грязь... Если пленный отказывается падать или, упав, не может подняться, обессиленный, его избивают ударами прикладов».



Победа поляков и их вдохновитель Юзеф Пилсудский

Как самый большой из лагерей, Стшалково был рассчитан на 25 тысяч узников. Реально же количество заключенных порой превышало 37 тысяч. Цифры быстро менялись, поскольку люди мерли, как мухи на морозе. Российские и польские составители сборника «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сб. документов и материалов» утверждают, что «в Стшалково в 1919-1920 гг. умерли порядка 8 тысяч пленных». В то же время комитет РКП(б), подпольно действовавший в лагере Стшалково, в своем докладе Советской комиссии по делам военнопленных в апреле 1921 года утверждал, что: «в последнюю эпидемию тифа и дизентерии умирало по 300 чел. в день... порядковый номер списка погребенных перевалил на 12-ю тысячу...». Подобное утверждение об огромной смертности в Стшалково не единственное.

Несмотря на утверждения польских историков о том, что ситуация в польских концлагерях в очередной раз улучшилась к 1921 году, документы свидетельствуют об обратном. В протоколе заседания Смешанной (польско-российско-украинской) комиссии по репатриации от 28 июля 1921 года отмечалось, что в Стшалкове «командование как бы в отместку после первого приезда нашей делегации резко усилило свои репрессии... Красноармейцев бьют и истязают по всякому поводу и без повода... избиения приняли форму эпидемии». В ноябре 1921 года, когда, по утверждению польских историков, «положение в лагерях радикально улучшилось», сотрудники РУД так описывали жилые помещения для пленных в Стшалкове: «Большинство бараков подземные, сырые, темные, холодные, с побитыми стеклами, поломанными полами и с худой крышей. Отверстия в крышах позволяют свободно любоваться звездным небом. Помещающиеся в них мокнут и зябнут днем и ночью... Освещения нет».

О том, что «русских большевистских пленных» польские власти не считали за людей, говорит и такой факт: в самом большом польском лагере военнопленных в Стшалково за 3 (три) года не смогли решить вопрос об отправлении военнопленными естественных потребностей в ночное время. В бараках туалеты отсутствовали, а лагерная администрация под страхом расстрела запрещала выходить после 6 часов вечера из бараков. Поэтому пленные «принуждены были отправлять естественные потребности в котелки, из которых потом приходится есть».

Второй по величине польский концентрационный лагерь, расположенный в районе города Тухоля (Tucheln, Tuchola, Тухоли, Тухол, Тухола, Тухоль), по праву может оспаривать у Стшалково звание самого страшного. Или, по меньшей мере, самого гибельного для людей. Он был построен немцами во время Первой мировой войны, в 1914 году. Первоначально в лагере содержались в основном русские, позже к ним присоединились румынские, французские, английские и итальянские военнопленные. С 1919 года лагерь стал использоваться поляками для концентрации там солдат и командиров российских, украинских и белорусских формирований и гражданских лиц, симпатизировавших советской власти. В декабре 1920 года представитель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская писала: «Лагерь в Тухоли - это т.н. землянки, в которые входят по ступенькам, идущим вниз. По обе стороны расположены нары, на которых пленные спят. Отсутствуют сенники, солома, одеяла. Нет тепла из-за нерегулярной поставки топлива. Нехватка белья, одежды во всех отделениях. Трагичнее всего условия вновь прибывших, которых перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие... После такого путешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают».

Из письма белогвардейца: «...Интернированные размещены в бараках и землянках. Те совершенно не приспособлены для зимнего времени. Бараки из толстого волнистого железа, изнутри покрыты тонкими деревянными филенками, которые во многих местах полопались. Дверь и отчасти окна пригнаны очень плохо, из них отчаянно дует... Интернированным не дают даже подстилок под предлогом «недоедания лошадей». С крайней тревогой думаем о будущей зиме» (Письмо из Тухоли, 22 октября 1921 года).




Лагерь в Тухоли тогда и сейчас…

В Государственном архиве Российской Федерации есть воспоминания поручика Каликина, прошедшего через концлагерь в Тухоли. Поручик, которому посчастливилось выжить, пишет: «Еще в Торне про Тухоль рассказывали всякие ужасы, но действительность превзошла все ожидания. Представьте себе песчаную равнину недалеко от реки, огороженную двумя рядами колючей проволоки, внутри которой правильными рядами расположились полуразрушенные землянки. Нигде ни деревца, ни травинки, один песок. Недалеко от главных ворот - бараки из гофрированного железа. Когда проходишь мимо них ночью, раздается какой-то странный, щемящий душу звук, точно кто-то тихо рыдает. Днем от солнца в бараках нестерпимо жарко, ночью - холодно... Когда наша армия интернировалась, то у польского министра Сапеги спросили, что с ней будет. «С ней будет поступлено так, как того требуют честь и достоинство Польши», - отвечал он гордо. Неужели же для этой «чести» необходим был Тухоль? Итак, мы приехали в Тухоль и расселились по железным баракам. Наступили холода, а печи не топились за неимением дров. Через год 50% находившихся здесь женщин и 40% мужчин заболели, главным образом, туберкулезом. Многие из них умерли. Большая часть моих знакомых погибла, были и повесившиеся».

Красноармеец Валуев, рассказывал, что в конце августа 1920 года он с другими пленными: «Были отправлены в лагерь Тухоли. Там лежали раненые, не перевязанные по целым неделям, на их ранах завелись черви. Многие из раненых умирали, каждый день хоронили по 30-35 чел. Раненые лежали в холодных бараках без пищи и медикаментов».

В морозном ноябре 1920 года тухольский госпиталь напоминал конвейер смерти: «Больничные здания представляют собой громадные бараки, в большинстве случаев железные, вроде ангаров. Все здания ветхие и испорченные, в стенах дыры, через которые можно просунуть руку... Холод обыкновенно ужасный. Говорят, во время ночных морозов стены покрываются льдом. Больные лежат на ужасных кроватях... Все на грязных матрасах без постельного белья, только 1/4 имеет кое-какие одеяла, покрыты все грязными тряпками или одеялом из бумаги».

Уполномоченная Российского общества Красного Креста Стефания Семполовская о ноябрьской (1920 год) инспекции в Тухоль: «Больные лежат на ужасных койках, без постельного белья, лишь у четвертой части есть одеяла. Раненые жалуются на ужасный холод, который не только мешает заживлению ран, но, по словам врачей, усиливает боль при заживлении. Санитарный персонал жалуется на полное отсутствие перевязочных средств, ваты и бинтов. Я видела бинты, сохнущие в лесу. В лагере широко распространены сыпной тиф и дизентерия, которая проникла к пленным, работающим в округе. Количество больных в лагере столь велико, что один из бараков в отделении коммунистов превращен в лазарет. 16 ноября там лежало более семидесяти больных. Значительная часть на земле».

Смертность от ран, болезней и обморожений была такова, что, по заключению американских представителей, через 5-6 месяцев в лагере вообще никого не должно было остаться. Сходным образом оценивала уровень смертности среди заключенных уполномоченная Российского общества Красного Креста Стефания Семполовская: «...Тухоля: Смертность в лагере столь велика, что согласно подсчетам, сделанным мною с одним из офицеров, при той смертности, которая была в октябре (1920), весь лагерь вымер бы за 4-5 месяцев».


Надгробия советских военнопленных в грязи и забвении

Эмигрантская русская пресса, издававшаяся в Польше и, мягко говоря, не испытывавшая симпатий к большевикам, прямо писала о Тухоли как о «лагере смерти» для красноармейцев. В частности, эмигрантская газета «Свобода», выходившая в Варшаве и полностью зависимая от польских властей, в октябре 1921 года сообщала, что на тот момент в лагере Тухоля погибло в целом 22 тыс. человек. Аналогичную цифру погибших приводит и начальник II отдела Генерального штаба Войска Польского (военной разведки и контрразведки) подполковник Игнацый Матушевский.

В своем докладе от 1 февраля 1922 года в кабинет военного министра Польши генералу Казимежу Соснковскому Игнацый Матушевский утверждает: «Из имеющихся в распоряжении II Отдела материалов... следует сделать вывод - эти факты побегов из лагерей не ограничиваются только Стшалковом, а происходят также во всех других лагерях, как для коммунистов, так и для интернированных белых. Эти побеги вызваны условиями, в которых находятся коммунисты и интернированные (отсутствие топлива, белья и одежды, плохое питание, а также долгое ожидание выезда в Россию). Особенно прославился лагерь в Тухоли, который интернированные называют «лагерем смерти» (в этом лагере умерло около 22000 пленных красноармейцев».

Анализируя содержание документа за подписью Матушевского, российские исследователи, прежде всего, подчеркивают, что он «не являлся личным посланием частного лица, а официальным ответом на распоряжение военного министра Польши №65/22 от 12 января 1922 года с категорическим указанием начальнику II отдела Генерального штаба: «...представить объяснение, при каких условиях произошел побег 33 коммунистов из лагеря пленных Стшалково и кто несет за это ответственность». Подобные распоряжения обычно отдают спецслужбам тогда, когда требуется с абсолютной достоверностью установить истинную картину произошедшего. Министр не случайно поручил Матушевскому расследовать обстоятельства побега коммунистов из Стшалково. Начальник II отдела Генштаба в 1920-1923 годов был самым информированным человеком в Польше по вопросу о реальном состоянии дел в лагерях военнопленных и интернированных. Подчиненные ему офицеры II отдела, занимались не только «сортировкой» прибывающих военнопленных, но и контролировали политическую ситуацию в лагерях. Реальное положение дел в лагере в Тухоли Матушевский был просто обязан знать в силу своего служебного положения. Поэтому не может быть никаких сомнений в том, что еще задолго до написания своего письма от 1 февраля 1922 года Матушевский располагал исчерпывающими, документально подтвержденными и проверенными сведениями о смерти 22 тысяч пленных красноармейцев в лагере Тухоли. В противном случае надо быть политическим самоубийцей, чтобы по собственной инициативе сообщать руководству страны непроверенные факты такого уровня, тем более, по проблеме, находящейся в центре громкого дипломатического скандала! Ведь в то время в Польше еще не успели остыть страсти после знаменитой ноты наркома иностранных дел РСФСР Георгия Чичерина от 9 сентября 1921 года, в которой тот в самых жестких выражениях обвинил польские власти в гибели 60000 советских военнопленных».

Помимо доклада Матушевского, сообщения русской эмигрантской прессы об огромном количестве погибших в Тухоли фактически подтверждаются и отчетами госпитальных служб. В частности, относительно «ясную картину в отношении гибели российских военнопленных можно наблюдать по «лагерю смерти» в Тухоли, в котором имелась официальная статистика, но и то только в отдельные периоды пребывания там пленных. Согласно этой, хотя и не полной статистике, с момента открытия лазарета в феврале 1921 года (а самые трудные для военнопленных были зимние месяцы 1920-1921 годы) и до 11 мая этого же года эпидемических заболеваний в лагере было 6491, неэпидемических - 17294. Всего - 23785 заболеваний. Число пленных в лагере за этот период не превышало 10-11 тыс., поэтому более половины находящихся там пленных переболело эпидемическими болезнями, при этом каждый из пленных за 3 месяца должен был болеть не менее двух раз. Официально за этот период было зарегистрировано 2561 смертный случай, т.е. за 3 месяца погибло не менее 25% от общего числа военнопленных».


Современный памятник на месте польского концлагеря для советских

О смертности в Тухоли в самые страшные месяцы 1920/1921 годов (ноябрь, декабрь, январь и февраль), по мнению российских исследователей, «остается только догадываться. Надо полагать, что она составляла никак не меньше 2000 человек в месяц». При оценке смертности в Тухоли необходимо также помнить, что представитель Польского общества Красного Креста Крейц-Вележиньская в своем отчете о посещении лагеря в декабре 1920 года отмечала, что: «Трагичнее всего условия вновь прибывших, которых перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие... После такого путешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают». Смертность в таких эшелонах достигала 40%. Умершие в эшелонах, хотя и считались направленными в лагерь и захоранивались в лагерных могильниках, официально в общелагерной статистике нигде не фиксировались. Их количество могли учитывать лишь офицеры II отдела, которые руководили приемом и «сортировкой» военнопленных. Также, по всей видимости, не отражалась в итоговой лагерной отчетности смертность умерших в карантине вновь прибывших военнопленных.

В этом контексте представляет особый интерес не только процитированное выше свидетельство начальника II отдела польского Генштаба Матушевского о смертности в концлагере, но и воспоминания местных жителей Тухоли. Согласно им еще в 1930-х годах здесь имелось множество участков, «на которых земля проваливалась под ногами, а из нее торчали человеческие останки»…

…Военный ГУЛАГ второй Речи Посполитой просуществовал сравнительно недолго - около трех лет. Но за это время он успел уничтожить десятки тысяч человеческих жизней. Польская сторона пока признает гибель «16-18 тысяч». По мнению российских и украинских ученых, исследователей и политиков, в действительности эта цифра может быть примерно в пять раз больше...

Николай МАЛИШЕВСКИЙ, «Око планеты»

August 28th, 2017

От поляков ли взяли фашисты опыт обращения с пленными, у кого ли другого - поляки в любом случае их опередили на пару десятков лет.


***

Сегодня поляки крушат памятники советским солдатам, спасшим их дедов от нацистской газовой камеры. В такой ситуации молчать о сгинувших в польских лагерях смерти красноармейцах и других выходцах с территории бывшей Российской империи недопустимо , считает член Зиновьевского клуба, доктор исторических наук Олег Назаров.

В октябре 1920 года завершилась советско-польская война. Одним из последствий развязанной II Речью Посполитой войны стала массовая гибель советских военнопленных и других выходцев с территории бывшей Российской империи в польских лагерях.
Циничные заявления провокатора Схетыны

Если вопрос о виновниках расстрела поляков в Катыни и Медном по-прежнему вызывает горячие споры среди историков, и они ещё далеки от своего завершения, то виновной в гибели от 60 до 83,5 тысячи красноармейцев (по разным подсчётам) однозначно является польская сторона.

Официальная Варшава, будучи не в силах опровергнуть массовую гибель людей в лагерях и застенках Польши, во-первых, всячески пытается преуменьшить число жертв, во-вторых, перекладывает ответственность за трагедию с польских военных и должностных лиц на объективные обстоятельства. Хотя голода и неурожаев в те годы в Польше не было.


  • Вместе с тем Варшава крайне нервно реагирует на любые предложения увековечить память людей, погибших в лагерях Второй Речи Посполитой. Инициатива Российского военно-исторического общества (РВИО) начать сбор средств для открытия в Кракове памятника погибшим военнопленным вызвала гнев главы МИД Польши Гжегожа Схетыны. Он назвал это провокацией, направленной на раскол польского общества.

Но ведь никто иной, как пан Схетына в начале года выдал несколько провокаций подряд, сначала заявив, что Освенцим освобождали украинцы, а потом предложил перенести торжества, приуроченные к 70-летию окончания Великой Отечественной войны, в Польшу. По его словам, праздновать День Победы в Москве "не является естественным". Куда естественнее, оказывается, отмечать праздник Великой Победы в Польше, в пух и прах разгромленной гитлеровцами за четыре недели.

Циничный бред Схетыны можно цитировать, не комментируя.

Как польская власть заботилась о пленных

В те времена, когда СССР и Польская Народная Республика вместе строили социализм, о красноармейцах и прочих выходцах с территории бывшей Российской империи, сгинувших в польских лагерях, старались не вспоминать. В ХХI веке, когда поляки крушат памятники советским солдатам, спасшим их дедов от нацистской газовой камеры, а Польша проводит антироссийскую политику, молчать об этом недопустимо.

Система польских лагерей возникла сразу же после появления на политической карте Европы Второй Речи Посполитой - задолго до возникновения сталинского ГУЛАГа и прихода нацистов к власти в Германии.

"Островами" польского, образно говоря, "ГУЛАГа" были лагеря в Домбе, Вадовице, Ланьцуте, Стшалково, Щиперно, Тухоле, Брест-Литовске, Пикулице, Александруве-Куявском, Калише, Плоцке, Лукове, Седльцах, Здуньской-Воле, Дорогуске, Петркове, Острове-Ломжиньском и других местах.

Когда российские историки и публицисты называют места содержания пленных красноармейцев "польскими лагерями смерти", это вызывает протесты Варшавы.

Чтобы разобраться в том, кто же здесь прав, обратимся к сборнику документов "Красноармейцы в польском плену в 1919 — 1922 гг. "

Достоверность его материалов не ставится под сомнение польской стороной — в подготовке сборника приняли активное участие главный польский специалист по этой теме, профессор Университета им. Николая Коперника Збигнев Карпус и другие польские историки .

  • При знакомстве с документами бросается в глаза слово "бесчеловечное". Оно часто встречается при характеристике положения, в котором находились русские, украинцы, белорусы, евреи, татары, латыши и другие военнопленные. Как сказано в одном из документов, в стране, называвшей себя бастионом христианской цивилизации , с пленными обращались "не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиение военнопленных практиковалось на каждом шагу".

В свою очередь, профессор Карпус утверждает, что польская власть старалась облегчить судьбу пленных и "решительно боролась со злоупотреблениями". В сочинениях Карпуса и других польских авторов нет места таким источникам, как рапорт начальника бактериологического отдела Военного санитарного совета подполковника Шимановского от 3 ноября 1920 года о результатах изучения причин смерти военнопленных в Модлине. В нём сказано:

  • "Пленные находятся в каземате, достаточно сыром; на вопрос о питании отвечали, что получают всё полагающееся и не имеют жалоб. Зато врачи госпиталя единодушно заявили, что все пленные производят впечатление чрезвычайно изголодавших, так как прямо из земли выгребают и едят сырой картофель, собирают на помойках и едят всевозможные отходы, как то: кости, капустные листья и т. д."

Схожей была ситуация и в других местах. Вернувшийся из лагеря в Белостоке Андрей Мацкевич рассказал о том, что пленные там в день получали "небольшую порцию чёрного хлеба весом около 1/2 фунта (200 г), один черепок супа, похожего скорее на помои, и кипятку". А комендант лагеря в Бресте прямо заявлял его узникам: "Убивать вас я права не имею, но буду так кормить, что сами скоро подохнете". Обещание он подтвердил делом…

О причине польской неторопливости

В декабре 1920 года Верховный чрезвычайный комиссар по делам борьбы с эпидемиями Эмиль Годлевский в письме военному министру Польши Казимежу Соснковскому охарактеризовал положение в лагерях военнопленных как "просто нечеловеческое и противоречащее не только всем потребностям гигиены, но вообще культуре".

Между тем аналогичную информацию военный министр получал и годом ранее. В декабре 1919 года в докладной записке министру начальник Санитарного департамента министерства военных дел Польши генерал-подпоручик Здзислав Гордынский процитировал полученное им письмо военврача К. Хабихта от 24 ноября 1919 года. О ситуации в лагере военнопленных в Белостоке в нём говорилось:

"В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест, с другой стороны отхожие места в таком состоянии, что к сидениям невозможно подойти, потому что пол в несколько слоёв покрыт человеческим калом.

Сами бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и поражённых гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах".

Однако и через год после написания душераздирающего письма положение дел к лучшему не изменилось. По справедливому заключению Владислава Шведа, много раз ловившего польских фальсификаторов истории "за руку", нежелание властей Польши улучшать ситуацию в лагерях свидетельствует "о целенаправленной политике по созданию и сохранению невыносимых для жизни красноармейцев условий".

Пытаясь опровергнуть такой вывод, польские историки, журналисты и политики ссылаются на многочисленные приказы и инструкции, в которых сформулированы задачи по улучшения условий содержания военнопленных. Но условия содержания в лагерях, констатировали в книге "Польский плен" Геннадий и Виктория Матвеевы, "так никогда и не были приведены в соответствие с требованиями инструкций и приказов, издававшихся министерством военных дел. Царившие в них ужасающие условия размещения и санитарии при полном безразличии лагерного начальства стали причиной гибели огромного числа пленных красноармейцев. А периодически издававшиеся грозные приказы министерства военных дел не подкреплялись столь же строгим контролем за их исполнением, оставаясь фактически лишь фиксацией нечеловеческого обращения с захваченными противниками как во время войны, так и после её окончания. И если в отношении случаев расстрела пленных на фронте ещё можно пытаться ссылаться на состояние аффекта, в котором пребывали польские солдаты, только что вышедшие из боя, в котором, возможно, погибли их товарищи, то к немотивированным убийствам пленных в лагерях такой аргумент применить никак нельзя".

Показательно и то, что в лагерях катастрофически не хватало соломы. Из-за её недостатка пленные постоянно мёрзли, чаще болели и умирали. Даже пан Карпус не пытается утверждать, что в Польше не было соломы. Просто её не торопились в лагеря завести.

Одним из последствий умышленной "нерасторопности" польских должностных лиц стала осенняя 1920 года вспышка дизентерии, холеры и тифа, от которых умерли тысячи военнопленных.


  • Всего же в 1919 — 1921 гг. в польских лагерях смерти эту самую смерть в муках встретили, по разным подсчётам, от 60 до 83,5 тысячи красноармейцев. И это, не считая тех раненых, которых польские богобоязненные вояки, помолившись, бросили умирать в поле.

Представление о масштабах катастрофы даёт рапорт командования 14-й Великопольской пехотной дивизии командованию 4-й армии от 12 октября 1920 года. В нём сообщалось, что за время боев от Брест-Литовска до Барановичей были взяты "5000 пленных и оставлено на поле боя около 40% названной суммы раненых и убитых", т. е. порядка 2000 человек.

В число жертв не были включены и красноармейцы, погибшие от голода, холода и издевательств польских изуверов по дороге от места пленения до одного из "островов" польского "ГУЛАГа". В декабре 1920 года председатель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская констатировала, что пленных "перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие… После такого путешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают".

Настала пора прямо сказать, что власти Второй Речи Посполитой являются пионерами в деле создания системы лагерей, условия содержания в которых гарантировали массовую гибель их узников. За это преступление Польша должна нести ответственность .
октябрь 2015 года.

*
Добавлю: надо перестать заискивать перед поляками по вопросу Катыни. Конечно, придётся плюнуть в депутатов ГД образца 2010 года - но невелика потеря.
=Arctus =

Recent Posts from This Journal


  • RAF - Фракция Красной Армии

    Когда вам рассказывают или вы что-то читаете о том, как невыносимо тяжко без свободы жили немцы в ГДР и как они мечтали сбежать в Западную…


  • Хелависа (Мельница) - Опасное лето


  • Алексей Матов – Судьба


  • Постсоветская манкуртизация

    Еще в детстве на меня произвел впечатление и запомнился замечательный многосерийный художественный фильм "Огненные дороги". А вот сегодня…

Никита Хрущев в ООН (а был ли ботинок?)

Как известно, история развивается по спирали. Это в полной мере относится и к истории Организации Объединенных Наций. За более чем полвека своего существования ООН претерпела немало изменений. Созданная на волне эйфории победы над гитлеровской Германией, Организация ставила перед собой смелые и во многом утопические задачи.

Но время многое расставляет на свои места. И надежды на создание мира без войн, нищеты, голода, бесправия и неравенства сменились стойким противостоянием двух систем.

Об одном из самых ярких эпизодов того времени, знаменитом «ботинке Хрущева» рассказывает Наталия Терехова.

РЕПОРТАЖ:

12 октября 1960 года состоялось самое бурное в истории Организации Объединенных Наций заседание Генеральной Ассамблеи. В этот день делегация Советского Союза, которую возглавлял Никита Сергеевич Хрущев, внесла на рассмотрение проект резолюции о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Никита Сергеевич произнес по своему обыкновению эмоциональную речь, которая изобиловала восклицательными знаками. В своем выступлении Хрущев, не жалея выражений, обличал и клеймил колониализм и колонизаторов.

После Хрущева на трибуну Генеральной Ассамблеи поднялся представитель Филиппин. Он выступал с позиций страны, которая на себе испытала все тяготы колониализма и после долгих лет освободительной борьбы добилась независимости: «По нашему мнению, предложенная Советским Союзом декларация должна была бы охватывать и предусматривать неотъемлемое право на независимость не только народов и территорий, все еще остающихся под управлением западных колониальных держав, но также народов Восточной Европы и других районов, лишенных возможности свободно осуществлять свои гражданские и политические права и, так сказать, проглоченных Советским Союзом».

Слушая синхронный перевод, Хрущев взорвался. Посоветовавшись с Громыко, он решил просить у Председателя слово по порядку ведения заседания. Никита Сергеевич поднял руку, но на него никто не обратил внимания.

О том, что произошло дальше, рассказал в своих воспоминаниях известнейший мидовский переводчик Виктор Суходрев, многократно сопровождавший Никиту Сергеевича в поездках: «Хрущев любил снимать часы с руки и вертеть их. В ООН он стал стучать кулаками по столу в знак протеста против выступления филиппинца. В руке были зажаты часы, которые просто-напросто остановились.

И тогда Хрущев в сердцах снял с ноги ботинок, вернее, открытую плетеную сандалию и начал стучать каблуком по столу».

Это и был тот миг, который вошел в мировую историю как знаменитый «хрущевский ботинок». Ничего подобно зал Генеральной Ассамблеи ООН еще не видел. Сенсация родилась прямо на глазах.

И вот, наконец, главе советской делегации предоставили слово:
«Я протестую против неравноправного отношения к представителям государств, здесь заседающих. Почему этот холуй американского империализма выступает? Он затрагивает вопрос, он не процедурный вопрос затрагивает! И Председатель, который симпатизирует этому колониальному господству, он не останавливает его! Разве это справедливо? Господа! Господин Председатель! Мы живем на земле не милостью божьей и не вашей милостью, а силой и разумом нашего великого народа Советского Союза и всех народов, которые борются за свою независимость.

Нужно сказать, что посредине выступления Хрущева синхронный перевод прервался, поскольку переводчики судорожно подыскивали аналог русскому слову «холуй». Наконец, после затянувшейся паузы было найдено английское слово «jerk», которое имеет широкий диапазон значений - от «дурака» до «подонка». Западным репортерам, освещавшим в те годы события в ООН, пришлось изрядно попотеть, пока они не нашли толковый словарь русского языка и не поняли значения метафоры Хрущева.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.